Об ирландцах и ирландских сказаниях.

 

В России знакомство, прямо скажем, восторженное знакомство с кельтскими сказаниями началось чуть больше двухсот лет назад и довольно необычным образом.


…«Ты ль это?..» - возопил герой,
И трепетно рукой дрожащей
С главы снимает шлем блестящий –
И Кольну видит пред собой.


Ну, конечно, это Александр Сергеевич Пушкин – «Кольна. Подражание Оссиану», примерно 1814 год. Первое же в русской поэзии стихотворение на сюжет Оссиана было написано Иваном Ивановичем Дмитриевым (1760-1837) в 1788 году, когда во время войны со Швецией поэт находился в Финляндии. Из последовавших за этим переложений «Поэм Оссиана» и откликов на них можно составить довольно толстый том прекрасных стихов В.В.Капниста, В.Л.Пушкина, Д.В.Веневитинова, С.Н.Глинки, А.И.Писарева и многих других, а ровно через 100 лет после Пушкина другой поэт Осип Эмильевич Мандельштам словно подвел итог оссиановской традиции, написав следущие строки:


…Я получил блаженное наследство –
Чужих певцов блуждающие сны;
Свое родство и скучное соседство
Мы презирать заведомо вольны.
И не одно сокровище, быть может,
Минуя внуков, к правнукам уйдет,
И снова Скальд чужую песню сложит
И, как свою, ее произнесет.


Итак, кельтские сюжеты проникли в русскую литературу и навсегда очаровали ее. Но, почему «необычное знакомство»? Поэтому довольно скоро выяснилось, что «Сочинения Оссиана, сына Фингала» (1765), то есть «гавлльские, иначе эрские или ирландские стихотворения», как бы принадлежащие барду третьего века Оссиану или Ойсину, сыну Фингала, на самом деле принадлежат шотландскому поэту Джеймсу Макферсону (1736-1796), собирателю кельтских сказаний. Мистификация оказалась очень удачной не только для ее автора, но и для ирландских сказаний, которые, правда, приобрели не свойственное фольклору романтическое звучание, но зато стали известны всей читающей Европе.

Ирландцы, наследники кельтских, индоевропейских племен, издавна населяли остров Ирландия, где примерно в пятом веке распространилось христианство и появились монастыри, которые стали очагами книжной культуры и сыграли огромную роль в сохранении народных сказаний. Барды и священнослужители как будто заключили мирный договор, который послужил на пользу ирландской культуре. Скорее всего, так и было, недаром величайшие ирландские святые – Патрик, посланец Церкви, Бригита, языческая богиня, и Колумб, бард из королевского рода.

Пережив набеги викингов в 8-11 веках, потом нормандское завоевание, Ирландия сохранила свою богатую литературную традицию вплоть до середины 16-го столетия, когда английский король Генрих восьмой принял титул короля Ирландии и начал политическое и военное «умиротворение» не желавшей покоряться страны. Это продолжалось довольно долго, пока в сражении при Кинселе (1601) сопротивление Ирландии не было (как будто окончательно) сломлено, потому что окончательно оно не было сломлено никогда, о чем рассказывает едва ли не непрерывная череда ирландских восстаний против английской короны.

Одно из них вспыхнуло в середине 17-го столетия и продолжалось с 1641 по 1652 год. Оливер Кромвель с чудовищной жестокостью подавил его и установил такие карательные законы, что, казалось, не только независимой Ирландии, но и Ирландии как ирландской земле больше не оправиться, ведь ее вожди и воины едва ли не толпами бежали в страны континентальной Европы. Тогда-то и появилось выражение «дикие гуси», которое прижилось в отношении покинувших родину ирландцев.

Оставшихся ирландцев выселяли с их исконных земель, ирландский язык был запрещен, и хотя, как ни странно, именно 17-му веку принадлежит «История Ирландии», написанная Джефри Китингом. Тому же времени принадлежит указ, предписыавший «лишить всех бардов и сочинителей состояния и всякого добра, заковать в колодки, покуда они не оставят свою пагубную жизнь и не обратятся к иному занятию». Тогда-то и сложилась поговорка: «Что в ад, что в Коннахт». Но не только барды (хранители устной традиции и лишенные защиты когда-то могущественных ирландских вождей) были вынуждены бежать от всевластной английской короны, но и ирландские монахи (хранители письменной учености) искали прибежище в континентальной Европе. Где в 17 веке появилось множество ирландских колледжей – в Саламанке, Антверпене, Париже и т. д. В самой Ирландии в это время оставалось очень мало рукописных книг, так как большая часть «пропавших» книг все же была сохранена и вернулась на родину.

Книги шотландца Джеймса Макферсона сыграли неоценимую роль в истории кельтского фольклора, который был достоянием бардов и монахов. Эти книги обозначали границу между одной, подошедшей к концу, эпохой и другой эпохой, которая только началась. После выхода в свет «Сочинений Оссиана» общекельтский фольклор подвергся определенному пересмотру и им всерьез занялись ученые, ибо носителей кельтских языков было очень мало. Но народные сказания, легенды и песни сослужили немалую службу в создании национальной литературы нового времени, уже на английском языке, однако укорененных в собственном фольклоре и имеющих свои яркие особенности.

Влияние кельтско-ирландского фольклора на новую ирландскую литературу, появившуюся не в один день, происходила в 2 этапа, но это не значит, что, начавшись, оно прекращалось или прекратилось к сегодняшнему дню. Первый этап приходится на самый конец 18-го столетия, когда после недолгого затишья Ирландия вновь бурлила, готовясь к восстанию (1798-1801), и студенты Дублинского университета, будущие участники и руководители восстания, проявляли повышенный интерес к сохранившейся ирландской музыке и песне. В это время в университете учился Томас Мур, которому было суждено стать первым ирландским всемирно известным поэтом со всемирной славой. И дело тут далеко не только в Ирландских исторических или социальных мотивах, пронизывавших все его творчество. Например, «Ирландские мелодии» (1808-1834) сразу обрели невиданную популярность в Ирландии и оказали влияние на романтическую поэзию других стран, где так же стали появляться циклы национальных мелодий. История «Ирландских мелодий» такова. В 1796 году, когда Мур еще учился в университете, было издано собрание ирландских мелодий, в основе которых лежали записи, сделанные в 1792 году Дж. Макдоннелем во время традиционного фестиваля арфистов. На них-то Томас Мур и написал свои стихи, которые получили название «мелодии» и определили новый жанр лирической поэзии, большей частью основанной на исторических и легендарных национальных сюжетах, персонажах, литературных образах, тропах и обязательно положенной на национальную музыку. Так как Мур опирался на древние мелодии, которые так же когда то сопровождались некими словами, то он никак не мог подчиняться ритмам, отличавшимся от тех, что были приняты в английской поэзии романтического времени. Таким образом, Томас Мур сделал 2 важные вещи. Во-первых, он вновь привлек внимание к ирландским сказаниям и сказкам, к реальным и вымышленным героям как далекого так и недавнего прошлого и сделал их непременными учасниками новой ирландской литературы. Во-вторых он с самого начала определил существенные музыкальные особенности новой национальной ирландской поэзии, кот орые пришли к ней из устной традиции.

Второй этап тоже пришелся на неспокойное время – конец 19-го начало 20-го века – в Ирландии, когда политические и социальные претензии к Англии привели к восстанию (Дублинское восстание 1916 года, среди казненных вождей которого были 3 поэта). Это время известно так же движением Ирландского литературного (или культурного) возрождения, вдохновителем которого был ирландсктий поэт Уильям Батлер Йейтс (нобелевский лауреат 1923 года, заявивший о себе поэмой «Странствие Ойсина», которое написано как диалог святого Патрика и брата Ойсина), вернувшегося из страны Вечной Юности. Оно почти в точности повторяет одну из древних легенд.


Св. Патрик. Ты стар. Ты слеп, согбен и лыс.
На сердце тяжесть. Мысли разбрелись.
Три века в мире ты блуждал
И лирой бесам угождал.
Ойсин. Все прежнее ушло с годами:
И копья стройными рядами
И кудри на ветру, и громы
И танцы, и надрыв струны,
И обнаженность в час ночной…
Но песни, пусть слова их невесомы,
До ныне странствуют как диск луны…

( перевод А. Шараповой)


Сюжеты ирландских сказаний проникают не только в стихотворения и поэмы Йейтса, они так же питают его драмматургию, которая стала основой репертуара театра аббатства идейного центра ирландского литературного возрождения. Кстати, в отличие от Томаса Мура Йейтс в своих литературных исканиях не был одинок. Для Джеймса Стивенса, Джорджа Расселла, Дж. Синга, великого Джеймса Джойса реалии ирландского фольклора быси средствами самовыражения. Это стало возможно только бланодаря тому, что ирландские сказания и легенды были не только объектом сохранения и изучения для ученых мужей, но и вошли в повседневную бурную жизнь страны и отдельного человека. Как памятник на почтамте в Дублине трем казненным поэтам и вождям Дублинского восстания 1916 года, который изображает древнего героя древности Кухулина, привязавшего себя к скале, что бы умереть стоя.

Йейтс немало сделал для переложения ирландских древностей для современного читателя, но самая большая заслуга в популяризации сказаний принадлежит леди Августе Григории, драматургу и сподвижницей Йейста в движении ирландского литературного возрождения, которая много времени и сил посвятила пересказу мифов на английском языке и делала это с великолепной поэтической точностью.

Наследие ирландской мифологической традиции очень велико и разнообразно, однако оно не дает возможности составить реальную историческую картину на острове Ирландия, о докельтском периоде, о котором нам ничего не известно. Еще до потопа явившаяся сюда со своими спутниками Кессаир не оставила каких-то заметных следов своего пребывания на этой земле. И лишь Финтан из ее свиты пережил несколько чудесных превращений в разных животных и сохранил память о многих событиях. Потом на Ирландскую землю пришел некий Партолон, и с его именем связывают не только искусство варить пиво, но и первое столкновение с фоморами, демоническими существами, немало досаждавшими ирландцам впоследствии. Потом был Немед, сразившийсяс фоморами и потерпевший поражение, когда спаслись лишь три брата Старн, Иарбонел и Фергус. Потом были Фир Болг (бешеные) – воины, с которыми связывают упрочение королевской власти и разделение Ирландии на 5 королевств, и божественные племена богини Дану, которые принесли в Ирландию 4 сокровища – меч Нуаду, котел Дагда, копье Луга и камень Фаль. В сказаниях неотделимо существуют псевдоистория и история, боги и герои, язычество и христианство, сказка и реальность, общечеловеческое и ирландское. Рассказывая о значительных событиях в мифологизированной истории ирландского народа и об ирландском характере, каким он сложился в веках и тысячелетиях.


Автор: Л. Володарская